Когда гуляешь по центру Сеула среди торговых центров, размером с квартал, модных деловых районов из стекла и бетона, магазинов, напичканных последними моделями смартфонов, сложно поверить, что 50 лет назад на их месте были деревянные бараки.

Miracle on the Han River

После окончания корейской войны почти все заводы и добывающая промышленность оказались севернее 38 параллели, 80% Сеула было разрушено. На тот момент Северная Корея была более развитой, чем разрушенный юг. То, что случилось потом, называют Miracle on the Han River. В 1961 году ВВП Южной Кореи составлял 2,42 триллиона долларов, в 2014 году — 1411,33 триллиона. Сейчас Южная Корея — это 2,3% мировой экономики, у Hyundai самый большой автомобильный завод в мире, а каждый пятый смартфон в мире — это Samsung.

Цена этого — жизнь целого поколения. В бараках из тонких досок, картона и всего, что попадалось под руку, без света и воды, с работой без выходных и в практически невозможных условиях. Благодаря этим людям сегодняшнее корейское чудо стало возможным.

Но как оказалось, у этой истории успеха есть свои последствия.

Экстремальное образование

Чтобы получить свою часть экономического процветания, надо начинать с детства, и образование в Корее — одна из самых высококонкурентных сфер. Родители хотят отправить детей в лучшие школы, а школы хотят получить лучших учеников. У учеников нет другого выбора, кроме как быть лучшими. После уроков они идут не домой, а снова в школу — на дополнительные занятия. Не ходить на дополнительные нельзя — сразу отстанешь. Стремясь оградить своих детей от лишних нагрузок, некоторые родители придумывают необычные способы. Один из них — переезд в другую страну, например, в США. Да, переезжать, чтобы ребенка меньше нагружали в школе. Справедливости ради стоит сказать, что это свойственно не только для Кореи. Вовкин коллега и его жена из Гонконга тоже хотят переехать в штаты, чтобы дать возможность своей семилетней дочери учиться без стресса. Коллега из Шанхая тоже подтвердил, что сверх конкуренция в образовании есть и в Китае.

Другой вариант — тоже переезд, правда уже в пределах страны. Многие престижные европейские школы открывают свои филиалы в Корее. Ученики от 3 до 18 лет учатся и живут на территории кампуса. С младшими учениками в школу переезжают и их родители, а точнее — один из родителей, обычно мама, а папа остается работать. Порознь семьи могут жить в течение 10 лет, пока ребенок не будет в состоянии жить на кампусе самостоятельно. И все это ради того, чтобы избежать перегрузок в учебе. Справедливая ли это цена?

Кстати, о цене. Стоимость обучения в одной из таких школ (мы изучили сайт школы North London Collegiate School, кстати можете посмотреть их промо-ролик) составляет около 30 тысяч долларов в год, питание и учебники оплачиваются отдельно. Примерно как год обучения в Гарварде, Кембридже или Йеле, только без гранта, который покрывает до 80% стоимости обучения. Мы подумали и решили, что мы эгоисты и наши дети и без такого обучения обойдутся:)

Не менее экстремальная работа

Конечно же дети учатся не просто так, а чтобы потом пойти работать. В экономике Кореи доминируют чеболи — частные конгломераты, к ним относятся, например, Hyundai и Samsung. Они не только создают рабочие места, но и строят жилые районы, больницы и школы по всей стране. Работать в такой компании — повод для гордости. Многие сотрудники встречают там свою вторую половину, рожают детей в роддоме, построенном работодателем, отдают их в детский сад, построенный работодателем, а потом возвращаются в свою квартиру в жилом комплексе, тоже построенном работодателем (например, как в этом видео). Стоит ли удивляться, что такое рабочее место хочется сохранить?

Для этого надо хорошо (читай “много”) работать. Про долгие рабочие часы в Корее мы много слышали, а теперь проверили на практике. В среднем, рабочий день длится 12 часов — с 10 до 10. А когда что-то “горит” — еще дольше. На экспатов это распространяется в меньшей степени, хотя недавно Вовка пришел домой с работы в 12 ночи. Корейские же коллеги ушли еще позже и работали в выходные.

Добавьте к этому привычку судить о человеке по таким признакам, как размер квартиры или стоимость машины, и работа 24/7 365 дней в году начинает казаться логичным последствием взглядов общества.

На пенсии отдохнем?

Казалось бы, пенсия должна быть долгожданным отдыхом, но нет. Наше внимание привлекла статистика OECD по бедности пожилого населения в развитых странах. Точка на графике, которая возвышается над остальными — Южная Корея. За чертой бедности тут живут 45% пожилого населения, это в 3-4 раза больше, чем в других развитых странах (в России, например, этот показатель равен 15%). Глядя своими глазами на корейское чудо, в это сложно поверить. Но тут не все так просто.

Filial piety — одна из ключевых философий Конфуцианства, согласно которой мы всем обязаны нашим предкам, поэтому почитать и заботиться о родителях — долг каждого ребенка. Это относится и к финансам: обеспечивать родителей в старости должны дети, а не государство. Первое, что приходит на ум — плохие дети, которые не заботятся о своих корейских родителях. Конечно, такие есть, но не все так однозначно — сейчас от вас понадобится вся эмпатия, которой вы обладаете (нам было очень сложно понять аргументы, которые последуют дальше).

Многие старики не хотят быть обузой и просто не говорят своим детям о том, что нуждаются. Как не говорят и о проблемах со здоровьем. Вот несколько цитат из статьи Channel NewAsia о проблеме бедности в Корее (перевод наш):

“Пожилые люди в Корее ценят возможность служить своей стране и не ждут чего-то взамен. Поэтому они просто “проглатывают” все трудности, но это все равно что глотать яд.”

“Как мы можем просить их (детей) о помощи, когда мы не могли их поддержать, когда они были молоды?”

“Мои дочери думают, что я здорова, но когда я прихожу домой (после сбора мусора), у меня болит спина и все тело. Я говорю им, что я в порядке, потому что не хочу беспокоить их.”

“Я буду заботиться о себе сколько смогу. Потом я соберу все свои сбережения (на лечение), пойду в госпиталь и умру там, ни слова не сказав своим детям. Только об этом я думаю.”

Справедливости ради стоить сказать, что некоторые социальные выплаты и пенсия в Корее все же существуют, однако получают их далеко не все люди старше 65 лет. The National Basic Livelihood Security (NBLS) — программа поддержки тех, чей доход меньше прожиточного минимума — покрывает только 6% старшего населения. До 2003 года на такую поддержку от государства могли претендовать только те, у кого нет детей. Сейчас это требование “смягчили” — пожилым людям надо доказать, что дети не могут/не хотят о них заботиться, но далеко не все пойдут на то, чтобы публично признать такое стыдное для пожилого человека положение.

В 2008 году в Корее появилась минимальная государственная пенсия “по возрасту”. Ее получают почти 70% населения старше 65 лет, но она составляет от 100 до 200 тысяч вон (90-180 долларов) при прожиточном минимуме 700 тысяч вон (645 долларов).

Чтобы обеспечить себя едой и лекарствами, пожилые люди продолжают работать — в основном, собирают картон или пластиковые бутылки.

Когда знаешь эти цифры становится совершенно непонятно, зачем все это. Учеба, которая занимает все твое время, работа вместо выходных с семьей, стыдная бедность в старости — это все чтобы что? Чтобы работать, пока не умрем?

У нас есть и более веселые статьи про Корею — например, наши первые впечатления о Корее или прогулки по Сеулу🙂